Чтобы почувствовать себя Индианой Джонсом, лезть в пирамиду надо в одиночку.
Нахимичить со светом, чтобы внутрь пирамиды опустилась темнота и все туристы оперативно покинули помещение.
Оставить мощные фонари снаружи, взяв с собой лишь небольшой источник света. Факел, конечно, подошел бы идеально, только вот в пирамиде и так нечем дышать.
Преодолеть спуск в двести ступеней, отметив про себя момент, когда исчез последний солнечный луч, а на бренное тело открывателя опустились духота, темнота и атмосферное давление в 214 кило.
Чтобы попасть в первое внутреннее помещение, нужно пройти сквозь небольшой коридор – всего пару метров длиной. Но делать это предстоит, согнувшись в три погибели.
Добавьте к этому темноту, разрезаемую лишь тонким лучом света и осознание, что не знаешь – что у тебя под ногами, что над головой (а там нависают тонн 200 каменных блоков!), ни – когда же этот тоннель закончится.
И явно представляешь, что в древние времена именно это место удобнее всего было наполнить ловушками – уж очень уязвим оказывался незадачливый путник.
И вот, наконец, тоннель преодолен. Можно распрямиться во весь рост, пройтись немного вперед и… осознать, что теперь ты совсем потерял координацию – луч фонаря не достает ни до стен, ни, тем более, до потолка.
Только духота все нарастает, и злосчастные атмосферы давят все сильнее.
Древние открыватели пирамид этого, пожалуй, не замечали – слишком много привлекательных драгоценностей открывалось их взору.
Нам же остались лишь голые стены, да смотритель-араб, который уже несется вниз, чтобы чинить поломанную электрику.
Еще пару минут ощущения полной прострации – и загорается электрический свет.
Ощущение первооткрывателя быстро улетучивается, комнаты пирамиды заполняются туристами с фонариками и фотокамерами, восстанавливается нормальный рабочий день в музее под названием «пирамида».
Экспонатов в музее давно не осталось, местами она даже немного разрушена (видимо, некоторые блоки пирамиды все-таки обрушивались внутрь); видны останки былой росписи стен, теперь это – всего лишь подтеки на стенах.
И хорошо видно, как же именно устроена пирамида: блоки просто стоят один на другом, постепенно сужаясь к вершине, и почему-то до сих пор не падают.
А мы в очередной раз убеждаемся – когда в интересное место приходит группа туристов, все его очарование пропадает.
Ну как можно с удовольствием лазить по руинам средневекового замка, если по специально вычищенной дорожке по нему водят группу экскурсантов с гидом?
Или как можно влюбиться в пирамиды, если их огородили забором и поставили повсюду видеокамеры?
Я вообще не понимаю, как можно приезжать в Каир на один день – пробежаться по пирамидам, поставить галочку, что был в Египетском музее и в папирусной лавке, и – бегом назад в родимую Хургаду.
Дело вкуса. И того, что люди зачастую просто не знают, что можно по-другому.
Рассуждая так, погуляли внутри пирамидки; за это время множество туристов сменилось вокруг нас – мало кто задерживался в этих душных склепах; немногие вообще останавливались, чтобы с чувством и толком оглядеться вокруг.
Подниматься наверх проще, чем спускаться – знаешь, что теперь идешь к свету, свежему воздуху, и наконец-то сможешь остудиться теплым пустынным ветерком.
На выходе сидит араб-смотритель и клянчит у туристов деньги. Туристы, переводящие дух после тяжкого погружения в недра пирамиды, вяло отнекиваются. Некоторые, впрочем, сдаются – в руках у араба неплохая стопка «заработанного».
Неудивительно, что они такие приставучие – знают, что турист слаб на отговорки, но богат на кошелек, значит, на нем можно хорошо заработать.
Говорим арабу законное «ля фулюс», тот понимающе кивает – свои, знают арабский, этих не проведешь.
Спускаемся, забираем рюкзаки, оставленные на полицейском посту и снова в путь.
Впереди оставалась еще целая неделя для новых открытий… | 
